…Как выяснилось, в Зелёном мире воду почитают как святыню, а святынями, мол, не торгуют.
– Жизнь нельзя купить за деньги! А вода – живая! Она дарит жизнь всему, до чего дотягивается. И помнит абсолютно каждое событие! Поэтому её можно только дарить! – кажется, Риз, с придыханием пытаясь объяснить нам отношение зелян к воде, будто жалел, что слов в языке недостаточно. У него даже голос срывался от волнения…
– А вот Папа Енот готов продать всё, что угодно! – не удержавшись, испортил момент Пузатый, вызвав сердитый хмык Порша.
– Тьфу на тебя, – тут же отреагировал Папа Енот. Но, очевидно, крыть ему было больше нечем.
Мы подъехали к аккуратно застроенному экодомами району, среди которых одно здание выделялось своими размерами. Оно было одноэтажным, но занимало огромную территорию, а на двери красовался детальный, мастерски сделанный барельеф.
С воюющими собаками! А над ними вырезаны планеты!
– Музей миров и завоеваний зелян, – бодро отрапортовал Риз. – Выходим. Нас уже ждут.
Он кивнул на маленькую рыженькую зелянку, стоявшую у входа в музей в аккуратном тёмном костюмчике и с целой связкой блестящих браслетов на обеих руках. Породу я, если честно, не опознал.
Она приветливо улыбалась и ожидающе смотрела, как все мы выгружаемся из машины. Но ни шагу навстречу не сделала.
Мне показалось, или они с Ризом перемигнулись, когда мы подошли?
Мопсик как ни в чём не бывало представил нас – по одному (и собачка, как и Килан, тоже почему-то задержала взгляд на мне, явно затем послав немой вопрос Ризу), а после паузы выдал как-то слишком торжественно:
– Это Леда. Она лучший историк Зелёного мира и управляющая музеем. Нам повезло, что сегодня она нас сопровождает.
Они опять, что ли, перемигнулись? Я вопросительно посмотрел на ближнего ко мне, Барса. Да, он тоже заметил: кивнул, слегка улыбнувшись мне и приподняв брови.
Показав жестом следовать за ней, Леда начала свой рассказ с обычного для всех экскурсоводов:
– В нашем музее собрана тридцатитысячелетняя история миров, конкретно Зелёного мира и завоеваний собак.
– Что? Она сказала собак? Не зелян? – удивлённо шепнул Пузатый на ухо Милому, хотя всего полчаса назад реплика Порша о паршивой собаке его никак не смутила.
Услышали его шёпот все. Даже Леда. Она обернулась, но, кажется, не угадала, кто это сказал, поэтому просто сказала:
– Не стоит удивляться. Мы зеляне, но наша титульная нация – собаки. Это просто факт. Не достоинство, не недостаток. Как цвет глаз или шерсти. Глупо не признавать, кто ты есть, как глупо этим гордиться или этого стыдиться.
– Она мне уже нравится, – шепнул нам Милый.
И вот его шёпот услышали только те, кто надо – я с Пухлым и Барс. Последний так же тихо добавил:
– Мне тоже.
Музей