– Пойдём-ка заглянем в подвал, – Кэмерон по-матерински ласково переложил деньги в карман брюк и хлопнул Райта по плечу. – Младший брат Сары, кажется, подрабатывает помощником суперинтенданта.
В котельной было душно как в адовой пещере, и также гнусно пахло. С углём в бедных районах Нью-Йорка всегда было напряжённо, приходилось подкидывать в топку мусор из квартир, спуская его в подвал на небольшом ручном лифте. Зато тем, кто соглашался на роль чёрта в местной преисподней, гарантировался побочный заработок: бери из «топлива» всё, что понравится, не совсем сгнившее, не слишком сношенное. Что-то, похожее на обноски, в которых шестнадцатилетний Лука (крепкий мальчишка, кучерявые чёрные волосы, гордый профиль со сбитым набок носом) перебрасывал в стокер содержимое вонючего бака. В том, что итальянец захочет рассказать полицейским историю семейного убийства, Кэмерон не сомневался. Доверял другу и напарнику, с которым, как известно, даже немые находят способы заговорить. Марвин не подвёл и сегодня. Стоило Луке ринуться к крохотному окошку под потолком, спокойно наклонился, перехватил валяющийся под ногами совок и метко швырнул под колено дезертиру. Не любил бегать. При своей комплекции и громадном росте всем видам спорта предпочитал тяжёлую атлетику. Зато после того, как собеседник «ляжет», работал с распластанным туловищем неспешно и качественно, без суеты.
– Бонджорно, Лука! – Кэмерон учтиво улыбнулся и, осторожно миновав разбросанные по полу объедки, подошёл к свидетелю. Из-за того, что лицо итальянца покоилось на каменном полу, проклятье «Stronzi!» раздалось приглушено, невнятно; что, впрочем, не помешало Марвину обидеться. По мановению пудовой ладони нос мальчишки ткнулся в угольную пыль, дополнив крик влажным хрустом.
– Ты что, начал понимать итальянский? – Кэмерон повернулся к коллеге.
– За столько лет идиот не выучит. Смотри, – размяв мясистые губы, Марвин произнёс отчётливое, – иль туо каццо э минусколо.
Ответом послужила непереводимая брань и трепыхание тщедушного тельца под массивным коленом – реакция, достойная улыбки Райта. На долю секунды Кэмерону действительно показалось, что сквозь бетонные лицевые мышцы прошла судорога веселья, но в полутьме, разбавленной красными отсветами огня, воображение и Марвину