Дальше Лия убежала принимать душ и переодеваться, ну а я дождался её на лавочке, забрал у барышни сумку с заранее приготовленными для выезда вещами и повёл к служебным воротам через пустой и сонный студгородок. Герасим выбил у руководства полуторку, и грузовик уже дожидался пирокинетиков неподалёку от пропускного пункта. Шофёр курил рядом, а вот из пятёрки операторов к назначенному времени удосужились подойти лишь два подтянутых старшекурсника, судя по выправке имевших какое-то отношение к военной кафедре.
Сам Герасим нервно вышагивал у машины, то и дело поглядывая на часы. Хронометр с кожаным ремешком был не из дешёвых; я приметил его уже давненько и немного даже завидовал.
– Доброе утро! – звонко поздоровалась сразу со всеми Лия и обратилась непосредственно к наставнику: – Надеюсь, я не сильно опоздала?
Герасим вновь взглянул на часы и вздохнул:
– Не важно, Лия. – И протянул мне руку. – Здравствуй, Пётр.
Я переборол иррациональное раздражение и ответил на рукопожатие.
– Сегодня занятия не будет, – предупредил Герасим. – Вернёмся поздно.
– Понял, – кивнул я и больше не сказал ничего.
А вот Лия никакой неловкости не испытала вовсе.
– Душно! – заявила она. – Так и парит. Точно гроза будет.
Герасим глянул в небо, затянутое едва заметной сизой дымкой, и задумчиво произнёс:
– Пожалуй, так.
И тут встрепенулся один из старшекурсников.
– О, бегут!
И точно – от корпусов к нам вприпрыжку неслись огненно-рыжая и отчаянно конопатая барышня и худощавый студент, ничем внешне не примечательный. Старшекурсники забросили свои вещевые мешки в кузов и сами забрались следом, Герасим присоединился к ним и протянул руку Лии. Та чмокнула меня и с помощью наставника влезла в полуторку.
– Петя, пока! – помахала она на прощание узенькой ладошкой.
Я отсалютовал в ответ, а там и опоздавшая парочка до машины добежала, парень подсадил барышню и заскочил в кузов следом, полуторка рыкнула мотором и покатила к шлагбауму на въезде в отстойник.
Стало тоскливо, я вздохнул и отправился на спортивную площадку, сел там на одну из лавочек, смежил веки, успокоил дыхание и принялся медитировать, снимая раздражение и нервозность. В своих чувствах к Лии нисколько не сомневался и приступ ревности таким уж необоснованным вовсе не считал, но оставался шанс, что дело отнюдь не в любви, а исключительно в собственническом инстинкте и уязвлённом самолюбии, вот и пытался упорядочить мысли.
Увы, так ни к какому определённому выводу в итоге и не пришёл, только ещё хуже стало. Тогда плюнул на попытки обрести душевное равновесие и отправился заниматься на спортивные снаряды. Турник, брусья, кольца. Отжаться, покачать пресс. Выкинуть всю эту дурь из головы.
И – помогло.
На квартиру я забежал буквально на пять минут. Принял душ, напился из-под