На следующий день после простого, но обильного, завтрака, состоящего из ячменной каши с огромным куском масла, кувшинчика свежих сливок, каких в прошлой жизни я не пила никогда, а также горки горячих лепёшек, плошки мёда и большого куска козьего творога, я встала. Да, это было зрелище. Ножки-соломинки тело не держали совсем, голова запрокидывалась в разные стороны, в глазах роились мушки, сменяемые время от времени лёгким туманом. Я хотела, чтоб все думали, что не смотря на зажившие раны, всё же меня считали больной и слабой. Я им не мешала так думать. Более того, я со всем моим актерским талантом, показывала окружающим, как я больна. Но обещание родителя Храму висело надо мной Дамокловым мечом, да и валяться, откровенно говоря, было невообразимо скучно, даже книжки не почитать. Так что показывала всем, как я хочу быстро выздороветь.
Поддерживаемая с двух сторон Уррой и няней, я доплелась до внутреннего дворика, села на скамеечку у стены дома и с любопытством огляделась. Маленькая скамеечка, на которую меня усадили, была вырезана из корня какого-то дерева в виде спящего крокодильчика и прислонена к стене большого двухэтажного дома из необожжённого кирпича. Второй этаж опоясывала крытая деревянная галерея, столбы которой были вырезаны в виде пальм. Справа, в правом крыле дома, на первом этаже через открытые окна виднелась большая кухня. Слева к дому было пристроено одноэтажное, но высокое строение, напоминавшее сарай и амбар одновременно. На втором этаже виднелись каморки рабов и прислуги. Правое и левое крыло соединялись между собой рядом сараев для носилок, колесниц и арб (слева) и хлевами для живности и птиц (справа). Посередине их разделяла прихожая, через открытую дверь которой была видна калитка на улицу. Все эти строения окружали внутренний дворик, в середине которого располагался круглый бассейн, примерно 5–6 м. в диаметре, с фонтаном