Йенни взволнованно вздохнула, открывая заднюю дверцу. Аксель обошел «Мини Купер» сзади и сел с другой стороны. В салоне кроме них было еще три человека, но Йенни знала одного лишь Оскара, который вежливо улыбнулся ей в зеркало заднего вида, когда машина тронулась.
– Привет, я Роми! Приятно познакомиться, – прощебетала незнакомка.
– Меня Йенни зовут. Мне тоже очень приятно познакомиться.
Йенни в первую очередь обратила внимание на глаза Роми – серые, точно октябрьское небо, большие, как будто бы чуть навыкате и безоговорочно добрые. Волосы цвета густого сигаретного дыма, обрезанные под каре, вкупе с бледной кожей делали ее похожей на персонажа из фэнтези-книжки или компьютерной игры. Кольцо в губе Роми, инкрустированное крохотными драгоценными камнями, озорно поблескивало на солнце.
Затем Йенни познакомилась с парнем, который сидел за рулем автомобиля. Его звали Йорген, и он был самым страшим из всей компании. Йенни не смогла разглядеть лица нового знакомого. Единственное, что она заметила, – аляповатое полотно из татуировок, спускающихся от шеи к запястьям.
Спустя десять минут машина остановилась, и дверь со стороны Акселя распахнула Аура.
– Hola, ребята! – поздоровалась она, усаживаясь Акселю на колени. – Нас ждет лучший уикенд за этот месяц!
– А это нормально, что мы вшестером влезли в пятиместную машину? Нас не оштрафуют? – спросила Роми, когда автомобиль плавно сдвинулся с места. Легкий испуг читался на ее добром круглом лице.
– Если заметят, то оштрафуют, – бесцветно ответил Оскар.
– Лучше бы на поезде поехали.
– Роми, расслабься! Carpe diem[23], детка! – воскликнула Аура, похлопав подругу по коленке. – Правда, Йенни?
Йенни неуверенно кивнула, пожимая плечами, на что Домингес лишь закатила глаза.
Первые полчаса пути проходило коллективное обсуждение выходных: кто-то делился своими весьма своеобразными ожиданиями от фестиваля, кто-то негодовал по поводу того, что им предстоит провести в дороге около семи часов, кто-то вслух подсчитывал, достаточное ли количество алкоголя они с собой взяли. А когда беседа себя изжила, то ребята разделились на группы по интересам. Йорген, Роми и Оскар пылко обсуждали мотоциклы и электронную музыку. Их голоса заглушали даже Оли Сайкса, чей душераздирающий крик раздавался из динамиков машины.
Аура говорила с Акселем. Она шутила, но шутки эти не понимал никто, кроме них двоих; шептала что-то ему на ухо, при этом активно жестикулируя, накручивала на пальцы его волосы или заплетала их в маленькие косички. Аксель смеялся невпопад, все время стараясь незаметно скосить взгляд в сторону Йенни. Иногда друзья переходили на родной язык Ауры, и тогда казалось, что говорить она начинала в два раза быстрее. Аксель таким образом практиковал свой и без того блестящий испанский.
В этой компании Йенни ощущала себя ребенком, которого усадили за один стол со взрослыми во время Рождественского ужина. Ее накрыло чувство одиночества, причем самого унылого и гнетущего – одиночества среди людей. Более того, среди людей,