Через двадцать минут Перун был около большого двухэтажного дома. Тут веяло смертью. Над домом словно была огромная серая туча, которая затягивала в себя жизнь, высасывала её всю до капли. Сам же дом был огорожен высоким деревянным забором, что не позволял заглянуть во двор.
Подойдя к калитке, Перун нажал на кнопку звонка. Ждать ответа пришлось недолго и перед ним открылся проход. В нем стоял жилистый мужчина маленького роста, с проплешинами на голове, и пышными седыми усами.
– Вы кто? – спросил мужчина.
– Меня зовут Пётр Богданович. Мне бы Савельева увидеть.
– Нет Генки больше, помер сегодня ночью. Да ты не стой заходи, хоть попрощаешься. Меня Владимир Яковлевич звать.
Мужчина впустил Перуна за ограду, и жестом пригласил в дом. Они зашли внутрь, дошли до зала, где стоял гроб. В нем мирно лежал почивший Геннадий Савельев.
– Ты кто ему был?
– Друг армейский его. Хотел навестить старого товарища. – сделав скорбное лицо, сказал бог. – А вы ему кто?
– Брат младший. Пошли на кухню, выпьем хоть за упокой, раз за встречу не получилось.
Перун с братом усопшего прошли на кухню. Владимир достал бутылку водки из холодильника и разлил в граненые стаканы, которые были извлечены из недр заляпанного жиром шкафчика.
– Ну, за упокой. – они дружно выдохнули и выпили.
Весь оставшийся день они пили и разговаривали о недавно почившем брате и "товарище". К одиннадцати вечера Владимир уснул. Перун оставил его на кухне, а сам подошел к телу почившего и приложил руку к его голове. Память покойника смешалась с памятью бога и он увидел…
Последние воспоминания тараном врезались в сознание богу. Он увидел, как Савельев развешивал кресты над дверью и окнами, чертил руны оберегов по всему дому. Он носился, как бешеный, по всей деревне – искал иконы и кресты.
– Гена, ты чего? Что случилось-то? – спросил его Мальцев.
– Да надо мне Вась, надо. Придет он скоро, придет… ко мне явится. – дрожащим голосом говорил Генка. Было видно, что он не спал, как минимум, двое суток.
– Кто придет? Давай мужиков соберу, мы всех их разом положим. – лицо Мальцева стало суровым.
– Тебе у церкви резни не хватило? – рявкнул Савельев, – Ночью лучше не высовывайся и жене своей скажи, чтобы дома сидела. Я справлюсь.
– Ну тебе сейчас поди помочь чего надо? – спросил Василий обеспокоенно.
– Да. Мел нужно, много мела. Чтоб не видели. Найди мел и ко мне.
В три часа дня Савельев вернулся домой и стал чистить ружье. Закончив с ним, он стал заряжать патроны в старую винтовку, перед этим накладывая слой серебра, на которые он пустил все драгоценности, что смог найти в доме.
“Они придут. Они знают, что я видел его. Нельзя умирать… надо продержаться.”
К шести вечера Мальцев принес коробку мела. Геннадий, без