Марина с интересом наблюдала за происходящим. Она до сих пор сомневалась в том, правду ли говорит этот голубоглазый парень. Однако она удивилась тому, что ее отец ничуть не усомнился в услышанном и тут же поверил царевичу.
Тогда Марина задумалась. К чему ей сомневаться? Этому молодому мужчине поверили оба князя Вишневецкие, а теперь еще и сам ее отец! И она решила отбросить в сторону все сомнения и позволить этому некрасивому, но поразительно обаятельному, светловолосому мужчине покорить ее сердце.
Марина играла с Дмитрием. Она ощущала полную власть над ним. То и дело она предавалась различным женским хитростям. Была то недотрогой, то кокеткой. То отталкивала его, то манила к себе. Обещала и тут же нарушала свои обещания. В ее руках он был марионеткой, просто куклой. Эта его мальчишеская влюбленность изначально носила какой-то роковой, безвозвратный характер.
Пятнадцатого августа 1604 года Лжедмитрий, подкрепленный польским войском, выступил в Москву. Народ, натерпевшийся от ненавистного Годунова, был этому даже рад. После внезапной кончины Бориса Годунова тринадцатого апреля 1605 года Дмитрия поддержал Петр Басманов, царский воевода, который колоссально влиял на войска. Лжедмитрия венчали на царство. После этого он вызвал к себе из Польши Марину Мнишек, которую намеревался сделать своей супругой.
Русский народ не был в восторге от брака их царя с еретичкой (Марина была католического вероисповедания, как и все поляки). Однако Лжедмитрия ничто не могло отвернуть от его намерений. Седьмого мая Марина Мнишек стала царицей великого Русского государства, а на следующий день – женой царя Дмитрия Первого.
Свадебное торжество проходило согласно православному обряду. Невеста была одета в шикарное русское одеяние. Марина была поражена той роскошью, в которую она внезапно окунулась. Россыпи драгоценных камней, породистые лошади, золотые кареты, укрытые бархатом… Все это даже пугало Марину. Но она была счастлива. Дмитрия она открыла для себя в браке с совершенно иной стороны. А уж как счастлив был Дмитрий! И в своем безграничном счастье они даже