– Ральф Андерхилл! – вскричал я. – Да кто, черт возьми, он такой?
Убить его тридцать шесть лет спустя? За что?
«Ну как же, – подумал я, – за то, что он сделал со мной, когда мне было двенадцать».
Через час, услышав шум, проснулась моя жена.
– Дуг? – позвала она. – Что ты делаешь?
– Собираю вещи, – сказал я. – Для поездки.
– А-а-а, – пробормотала она, перевернулась на другой бок и заснула.
– По вагонам! Все по вагонам! – разносились по железнодорожной платформе крики проводников.
Поезд вздрогнул и с грохотом тронулся.
– До встречи! – крикнул я, вскакивая на подножку.
– В следующий раз, – отозвалась моя жена, – лучше бы ты полетел!
«Лететь, – думал я, – и лишить себя удовольствия размышлять об убийстве, пересекая равнины? Лишить себя удовольствия смазать пистолет, зарядить его и думать о том, каким будет лицо Ральфа Андерхилла, когда я появлюсь тридцать шесть лет спустя, чтобы свести с ним старые счеты? Лететь? Ну нет, лучше уж с рюкзаком на спине идти пешком через всю страну, останавливаясь на ночлег, разводить костер, поджаривая на нем свою желчь и горькую слюну, и вновь глотать свою застарелую, иссохшую, но все еще живую вражду и потирать так и не зажившие синяки. Лететь?!»
Поезд тронулся. Моя жена пропала из виду.
Я начал свой путь в Прошлое.
На вторую ночь, пересекая Канзас, мы попали в ужасную грозу. До четырех утра я не спал, слушая рев ветра и раскаты грома. В самый разгар бури я увидел свое лицо, негативный снимок на темном фоне холодного оконного стекла, и подумал: куда едет этот безумец?
Убивать Ральфа Андерхилла!
Зачем? Просто так!
Ты помнишь, как он ударил меня по руке? Синяки. У меня все было в синяках, обе руки; темно-синие, крапчато-черные и странно-желтые синяки. Ударить и убежать, это был Ральф, ударить и убежать…
И тем не менее… ты любил его?
Да, как любят друг друга мальчишки, когда им по восемь, по десять, по двенадцать лет; весь мир невинен, а мальчишки – это зло по ту сторону зла, ибо они не ведают, что творят, и все равно творят. Так что где-то в глубине души я нуждался в том, чтобы меня били. Мы были прекрасными друзьями, которые нуждались друг в друге. Я – чтобы меня били. Он – чтобы бить. Мои шрамы были эмблемой и символом нашей любви.
Что еще заставляет тебя желать смерти Ральфа через столько лет?
Поезд резко засвистел. Мимо проплывал ночной пейзаж.
И я вспомнил, как однажды весной я пришел в школу в новеньком модном твидовом костюмчике, а Ральф, ударив, повалил меня на землю, извалял в снегу и свежей бурой грязи. Ральф хохотал, а я, пристыженный, по уши грязный, боясь предстоящей порки, пошел домой переодеваться в чистое.
Да! А что еще?
Помнишь глиняные фигурки из радиошоу про Тарзана, которые ты мечтал собрать? Фигурки Тарзана, обезьяны Калы и льва Нумы всего за двадцать пять центов каждая?! Да, да! Потрясные! Даже сейчас в моей памяти звучит этот крик человека-обезьяны, летящего с диким воплем на лианах через джунгли далеко-далеко! Но у кого были эти двадцать пять центов в разгар Великой депрессии? Ни у кого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.