Странная пара – одетый мужчина и голая красавица – вела малыша, не обращая внимания на возгласы, окрики, вопросы обступивших и продолжающих подходить игроков, они демонстративно продвигались к башне.
Я смотрел на них и задыхался от ощущения счастья и восторга! Егор, ухватившись за мое плечо, улыбался, он просто светился радостью. Он хлопал меня по плечу и приговаривал: «Ну вот, теперь повоюем! Он смог! У него получилось!».
Как будто проснувшись, мы оба кинулись к лестнице. Через минуту я уже держал на руках сына и, вытирая с его грязной щеки слезы, повторял: «Теперь, сынок, все у нас будет хорошо, теперь все у нас будет хорошо», – немного успокоившись, Андрюшка застыл. Он посмотрел мне в глаза, потом скрипучим, совсем детским голосом сказал: «Пап, они мамку убили, ножом», – он порывисто обнял меня и в голос зарыдал…
Все, кто были рядом, застыли. Они не знали, что теперь делать, что говорить и куда идти.
Мужчина в костюме слегка шлепнул красавицу, невозмутимо озирающую все вокруг, по голой упругой заднице, и она, слегка прогнувшись в еще более эротической позе, показала костюму длинный раздвоенный язык и плавно, как будто рассыпаясь на маленькие цветные кубики, растворилась. А он, а это, конечно же, был Клим, слегка зевнув, прокричал в толпу: «Тут кто-нибудь варит кофе? – он достал из-за пазухи упаковку молотого кофе и поднял ее вверх. – Тут есть приличный отель? Меняю итальянский костюм на что-нибудь более удобное!» – все это он кричал театральным голосом уличного зазывалы, отвлекая народ от сцены одновременных радости и горя.
– Ладно, ладно, паяц, – Егор, как старого близкого друга, обнял Клима, – ты наш доморощенный волшебник, – Клим удивленно и осоловело разглядывал Егора. – Пошли, устрою тебя как самого дорогого гостя. Накормлю, напою и спать уложу. А то, я смотрю, ты уже на последнем держишься.
– А ты? – Клим пытался понять…
– Я зам Григория, Егор. Что, герой, все отдал?
– Ты видишь?
– Почувствовал. Да и пошатывает тебя неслабо.
– Да, поиздержался чуток, – он пошатнулся, но доверчиво оперся о плечо Егора, обернувшись ко мне,