С тех пор потомки Арауна безукоризненно следовали этому обычаю. Он приобрел настолько широкую известность, что Кровавая Роза из сада Тинтагеля перекочевала на его знамена, превратившись в герб дома Лионессе. Часто его так и называли – дом Кровавой Розы. Тристан отложил арфу. На нем была легкая распашная туника, и в бледном свете луны он стал рассматривать узоры на своем теле. Обычай делать ритуальные татуировки был присущ всем благородным Домам и также уходил вглубь веков. Все дворяне Логрии украшали себя рисунками с символикой своих Домов, и Тристан не был исключением. Ворох осенних листьев начинался на верхней части его левой руки и, кружась через бок и спину, спускался на правую ногу. Небольшой дух, спутник Охотника, расположился среди листвы между его лопаток. Правое предплечье было объято пламенем, из которого проступали очертания клинка. Лук и колчан со стрелами были припасены на левом бедре, ловец снов охранял юношу с правого плеча, а накачанный живот украшала голова воина с оленьими рогами. Но вот левая половина груди, напротив сердца, выделялась из общей картины, словно недостающий кусок мозаики. Все члены благородных Домов могли делать себе татуировки с символикой дома, но вот выбить на себе родовой герб имели право лишь те, кто прошел посвящение и доказал, что достоин своих предков. Тристан слегка погладил кожу на этом месте – гладкую, девственно-чистую. Ну, ничего. Очень скоро здесь распустит свои лепестки Кровавая Роза Лионессе.
Тристан улыбнулся своим мыслям, и, снова взяв в руки арфу, стал наигрывать новую мелодию, более динамичную