На этот счет есть несколько версий. По одной из них, как ни хотелось Машерову увидеть мать, сразу к ней он не пошел. На какое-то время Петр затаился. И где бы вы думали он нашел себе прибежище? В зубоврачебном кабинете своей невесты Полины Галановой. Под кроватью63. Об этом факте рассказала она сама. Указывает на это во втором варианте написанной им биографии Петра Машерова и Славомир Антонович: «Машеров по возвращении из плена некоторое время прятался в ее зубоврачевном кабинете»64. Иными словами, можно сделать вывод, что Петр Машеров прекрасно сознавал, что ему как комсомольскому активисту угрожает смертельная опасность со стороны новых властей. Поэтому предпринял меры, чтобы отвести эту угрозу. Иначе, с какой стати ему было лезть под кровать к Полине Галановой? Эта ситуация, на первый взгляд нелепая и комичная, демонстрирует невероятное взаимное доверие, которое сложилось между молодыми людьми, и такую близость в отношениях, какая вообще возможна между парнем и девушкой. Укрывая беглеца, Полина прекрасно понимала, чем ей это грозит. Если бы немцы или полицаи нагрянули в неподходящий момент, ей наверняка пришлось бы распрощаться с жизнью. Без высоких коммунистических идей и простого человеческого сочувствия здесь тоже не обошлось, но, думается, в первую очередь ее действиями в данном случае руководила не любовь к родине, а пылкое чувство к статному молодому красавцу. Но и вокруг этой ситуации много вопросов.
Ибо в первом варианте его книги Антоновича эта ключевая фраза о «подкроватном» укрытии Машерова отсутствует. Она есть только во втором варианте. В последнем он ее значительно скорректировал, исключив слова «по возвращении из плена»65. И тем самым загадывает нам новую загадку: когда же именно Машеров прятался под кроватью у Полины Галановой? Получается, что Полина Андреевна в интервью Славомиру Антоновичу говорила неправду? Сейчас ее уже нет в живых и спросить не у кого. Однако тот факт, что Антонович скорректировал эту мысль, во многом показателен. Значит, у него возникли сомнения. Подтверждение такому выводу есть в воспоминаниях Геннадия Ланевского, бывшего в годы войны начальником штаба