«Помню свои детские впечатления, – написал в газете «Сегодня» Олесь Алексеевич, – Хорив у меня почему-то ассоциировался с торговцем финиками, каких много стояло на Бессарабском рынке. Кий – с бильярдным кием. Щек – со щелкающим затвором автомата Калашникова. А Лыбедь – ни с чем не ассоциировалась. Через грязную зловонную канаву с таким названием (речкой Лыбедью) я почти каждые выходные переходил от станции метро «Политехнический институт» мимо вагонных отстойников железных дорог в лесок, где находилась прародительница книжного рынка Петровка – подпольная толкучка со спекулянтами, продававшими дефицитных Пикулей и Ефремовых.
Так что высокопарное выражение «і їхня прекрасна сестра Либідь», которое со сдобным дикторским придыханием часто звучало тогда по украинскому радио, у меня до сих пор стойко ассоциируется исключительно с теми сточными водами, заключенными в бетонные берега. Впрочем, кто знает: может, воды истории и должны выглядеть именно так».
Далее Олесь Алексеевич вспоминал, что книгу Петра Шелеста изъяли из всех библиотек в 1972 году за допущенные идеологические ошибки. Оказалось, даже первые секретари могли ошибаться. Причем тиражом в сто тысяч экземпляров! Вряд ли Шелест эту книгу писал лично, как и подавляющее большинство больших начальников, исключая таких уникумов, как Черчилль и Сталин, и, тем не менее, «ошибиться» сумел. Причем самым смехотворным образом – прямо на обложке. Название книги «Україно Наша Радянська» было напечатано «Політвидавом України» в столбик – каждое слово под другим. И если прочесть их первые буквы, получался страшный «национализм» – УНР (в годы Гражданской войны на Украине была провозглашена «Украинская Народная Республика»). Покойник Петлюра, словно подмигнул через эпоху коммунисту Петру Ефимовичу Шелесту, недосмотревшему крамольную буржуазно-националистическую аббревиатуру Украинской Народной Республики (Украинское государство с 9 (22) января 1918 года по 22 января 1919 года).
В «Истории Киева», изданной Институтом истории АН УССР в 1963 году, было писано: «Сооружение Киевского городища не может быть отнесено ко времени позднее середины VII века. С наибольшей вероятностью это событие можно датировать концом VI – началом VII века». Авторы этой книги аргументировано доказывали:
«Летописец сообщает об основателе Киева, старшем брате Кие, довольно обстоятельные и вполне реальные сведения (о приеме его при дворе византийского императора, где ему была оказана большая честь, о попытке построить «городок в понизовье Дуная» и т. п.). Первое появление славян на территории Византии относится к годам правления Юстиниана І (527–565 гг. н. э.); о непосредственных связях славян с империей в более раннее время сведений не имеется. Таким образом, Кий мог быть принят императором только в VI или в начале VII веке».
Возникновение Киева можно отнести как на несколько столетий раньше, так и на пару сотен