(3) Совокупность всего сущего, иногда παν, иногда φύσις (поэтому в четвертой книге он называет все свое исследование Physiologia), обычно называемая natura, делится на четыре класса: несотворенное творящее, сотворенное творящее, сотворенное несотворенное, несотворенное ни творящее. Поскольку из них первый, основание всякого бытия, и четвертый, конечный конец, за которым уже ничего нельзя сказать, приходятся на Бога, а второй класс составляет диаметральную противоположность четвертому, третий – первому, то эти два класса составляют тварь саму по себе, таким образом, что второй класс образуется первыми сотворенными causae primordiales всех вещей, третий – их следствиями, самими вещами (II, 2; V, 39 и т. д.). Было справедливо отмечено, что по крайней мере первые три класса можно найти уже у Августина, который основывается на аристотелевских движущемся и недвижном, между которыми стоит то, что является и тем, и другим. Тот, кто захотел бы сказать в связи с этим согласием, что Эриугене остается лишь поместить небытие в четвертый класс, возможно, не нашел бы с ним противоречий (см. далее подпункт 4). Из пяти книг,
Автор: | Иоганн Эрдман |
Издательство: | Издательские решения |
Серия: | |
Жанр произведения: | |
Год издания: | 0 |
isbn: | 9785006293304 |
![](/nwim_read1385609.jpg)
Высказанное в трактате о предопределении (1, 1), а также в других работах Эриугены положение о том, что истинная религия является также истинной философией и наоборот, является темой всей схоластической философии. Вытекающий из этого вывод, что любое сомнение против религии может быть опровергнуто философией, в то время еще казался настолько возмутительным, что собрание франкских священнослужителей объявило его безумием или богохульством. Религия для него в ее отношении к философии – то же, что авторитет для разума. Согласно ему, разум имеет приоритет, даже в зависимости от времени, поскольку то, чему учил авторитет отцов, было найдено ими с помощью разума. Слабые, конечно, должны подчиняться авторитету, но менее слабые тем более должны довольствоваться им, поскольку образность многих выражений и несомненная приспособленность отцов к пониманию необразованных людей требует использования разума в качестве корректора (Div. nat. 1, 69). Под разумом, однако, следует понимать не просто субъективный взгляд, а общее мышление, возникающее в разговоре, где два рассуждения становятся одним, так как каждый из собеседников становится как бы другим (IV, 9). Органом этого общего мышления или собственно умозрения является интеллект (intellectus), называемый также νοῦς или animus, который стоит выше ratio или λόχος, а еще выше sensus internus или siavoca, под которым опять-таки находятся пять внешних чувств и жизненная сила, которыми душа обладает только потому, что они связаны с телом. Особенность умозрения он видит то в том, что оно не останавливается на отдельном человеке, но всегда принимает во внимание целое, которое затем идет рука об руку с тем, что оно возвышается над всеми противоположностями, то в том, что в нем знающий становится как бы знаемым, так что, таким образом, умозрительное познание Эриугены есть единство субъективного и объективного (II, 20). На его непосредственность очень часто указывают, называя его intellectualis visio, intuitus gnosticus или experimentum.