Да, да! И ничего с этим не поделаешь. Потому что без любви не спасёшь даже воробья.
Лариса медленно, с наслаждением вдыхает в себя этот чудесный воздух и выдыхает: «Хорошо». Тут я не могу сдержаться и, глядя прямо перед собой, медленно, разделяя слова, говорю: «Я тебя люблю». Она ничего не говорит, только на секундочку сжимает пальцы на моей руке чуть повыше локтя. Мы проходим немного молча, а потом я слышу, как она, словно эхо, так же разделяя слова, повторяет: «Я тебя люблю». Теперь молчу я, а Лариса говорит:
– То, что ты сказал, могу сказать и я, и… у нас всё будет хорошо.
– Всё будет хорошо, – повторяю за ней я.
Она задумчиво улыбается и с какой-то особенной нежностью произносит:
– Да.
Нам остаётся идти минут пятнадцать, а если делать это медленно, то и все двадцать. Время есть. И я решаю поговорить с Ларисой об алкоголе.
– Надо поговорить на очень серьёзную тему.
– Про паруса и встречный ветер?
– Мне сейчас нравится всё! И ирония твоя тоже. Но я хочу сделать тебе предложение. Вернее, я хочу попросить тебя кое о чём… вернее…
– Андрюш, ты сейчас запутаешься. Говори, а там… вместе разберёмся.
– Ты знаешь, что такое «подшиться»?
– Н-нет… Хотя, кажется, что-то об этом слышала.
– Алкоголикам, пожелавшим избавиться от пьянки, вшивают под кожу маленькую ампулу, которая очень медленно растворяется в крови. Не знаю точно сколько – два или три года… не важно. Вещество, попадающее при этом в кровь, безвредно или почти безвредно. Но как только в крови появляется хоть немного алкоголя, человеку становится плохо. Очень плохо. Его так колбасит, что он может даже умереть. Дело это добровольное, человек знает, на что соглашается, и даже, может быть, расписывается в том, что ознакомлен с последствиями приёма алкоголя.
Лариса прислонилась к моему плечу.
– Откуда такие познания? Ты что, готовился к этому свиданию в читальном зале библиотеки Академии наук?
Ах, дорогая, милая Чайка! Ты идёшь под руку с молодым человеком, прожившим на свете шестьдесят лет! А жизнь – самый лучший читальный зал.
– Я хочу подшиться.
– Чего ещё я про тебя не знаю? Но… когда ты успел?
– Успокойся, я не алкоголик. Пока. И подшиться я хочу не ампулой, а… тобой.
Лариса слегка отстраняется, словно желая посмотреть на меня издалека, и говорит:
– Послушай, давай остановимся ненадолго и поговорим здесь, а то я приду к родителям с таким удивлённым лицом, что… я даже не знаю…
– Я сейчас всё объясню. Ты очень дорога мне, и сто шагов назад я сказал тебе об этом. Так вот, дорогая моя Лариса, я хочу, чтобы ты сейчас пообещала, если впредь увидишь меня не то что пьяным, а просто немного выпившим, почувствуешь от меня запах алкоголя, то сразу прогонишь меня от себя прочь или сама убежишь куда-нибудь