– Всего на биохакинг я потратил двести тысяч, – снова похвастался Петя. – Долларов.
– Зачем? – не удержалась Женя.
– Как зачем?
– Зачем тебе это? Что-то изменилось в тебе? Критично?
– Результаты у меня отличные! Я сбросил жир с двадцати шести процентов от общей массы тела до десяти процентов – и это объективно! Максимальное потребление кислорода поднял примерно до семидесяти процентов – это очень высоко! – и я улучшил показатели по большинству биомаркеров. Субъективно я чувствую себя счастливее, спокойнее, энергичнее. Я стал более уверенным и сосредоточенным. И умным, если подразумевать под умом прикладную способность решать сложные задачи.
Пётр кипятился, и Женя решила больше не топтать его мозоли. В ту секунду, когда он надувал от важности щеки, он показался ей ранимым и неуверенным, поэтому она не стала утверждать, что всего, что он перечислил, можно достичь с помощью зеленой диеты, восьмичасового сна и свежего воздуха.
– Я так мало знаю, – настал Женин черед виновато улыбаться.
Петр споткнулся на полуслове и покраснел.
– Я считаю, что именно с него, с биохакинга, начнется разделение человечества на два вида, – забормотал он смущенно, открывая еще какие-то картинки. – Первый вид – улучшенные постлюди – будут всем рулить. Скорее всего, они будут из технологических сообществ Кремниевой долины и Китая. Вторые – люди предыдущей версии – повлиять на происходящее в мире уже не смогут. Но о них, скорее всего, будут неплохо заботиться, я полагаю…
Петин голос окреп. Речь отдавала театральщиной – видимо, Арабаджи привык выступать с этим материалом на публике.
– Человечество трансформируется, и причина этому – возможность уже сейчас мощно прокачать свой интеллект. Мои методы и их популяризация сыграют тут не последнюю роль. Но они же и увеличат существующий разрыв между богатыми и бедными. Люди вроде меня смогут жить более продуктивно, богатеть, а значит дальше инвестировать в повышение собственной эффективности… И так до бесконечности!
Однажды Женя согласилась пойти в какой-то дурацкий поход, далеко, к меловой горе. Они сидели на берегу речушки, полоскали ступни в ледяной воде, когда мимо них пронесся вверх по течению молодой взлохмаченный медведь. Он почти не обратил внимания на замерших от страха людей – у него были свои дела. Но Женя навсегда запомнила то чувство, то оцепенение, которое, казалось, парализовало ее на мгновение от пяток до макушки – этот был тот страх, который испытывает мелкий хищник,