Начальник назвал цифру вознаграждения. Азиаты перешли к торгам. Шумно, как на базаре, принялись набивать себе цену. Наконец, договорились, сошлись по деньгам.
Начальник тут же обозначил сроки строительства. Азиаты снова зашумели. Маленькие, коренастенькие, им бы верхом на лошадях и в степь, а не в русское захолустье, отстраивать коровник. Наконец, получив аванс и разнарядку, азиаты сгинули. Последним, покинул контору молчаливый кипчак, с суровой внешностью, напоследок, он одарил Шабашкина подозрительным взглядом и вышел, Шабашкин успел, правда, заметить, раболепные поклоны, которыми его сопровождали прочие азиаты. Ничего не поняв, он пожал плечами и обернулся к русским, занимавшим в конторе, довольно просторном помещении, значительно больше места, нежели кипчаки. С уходом южан, присутствующие вздохнули свободнее.
– И как ты их терпишь, Васильич? – недоумевали работяги.
– Они все лето не будут появляться, – пообещал Васильич и взглянул на Шабашкина, – профессия?
– Маляр! – ответствовал Шабашкин, стаскивая кепку с головы.
– Пьешь? – строго сдвинув брови, наседал начальник.
– Как все! – развел руками Шабашкин.
– У нас в начале – дело, а после – гуляй смело! – погрозил начальник пальцем.
– Вот и я о том же! – высказался Шабашкин.
– Споемся! – улыбнулся ему начальник и повернулся к хмурому, но представительному мужику с пивным животиком. – Тарасыч, новенького к тебе в бригаду!
– С испытательным сроком? – уточнил Тарасыч, опасливо посматривая на новенького.
– Посмотрим, – уклончиво заметил начальник, – если на испытательный, то неделя, не больше, нам русские работники крайне нужны, а стало быть, какое к черту испытание? Зарплату обещаю в полной мере, понял, Шабашкин?
Повернулся он к маляру, тот в знак согласия, кивнул.
Бригаде Тарасыча выпал жребий по ремонту и обустройству женского монастыря, находящегося в области, у черта на рогах. Монастырь обещал строителям на время ремонта – крышу над головой и четырехразовое питание.
Погрузившись с сумками инструментов и пожитками в рейсовый автобус, товарищи Шабашкина, приуныли:
– Отстроим как можно быстрее и шабаш! – пообещал Тарасыч.
– Не получится, монахини будут ко всякой мелочи цепляться! – проныл худющий, но жилистый детина.
Шабашкин пригляделся, детине должно быть уже за тридцатник перевалило, ранние морщинки проложили глубокие борозды, перечеркнув высокий лоб и потоптавшись гусиными лапками возле глаз.
– Не ной, Сашок, – обратился к нему, Тарасыч, – монашки хитрые, а мы похитрее будем!
– Лишь бы платили, – кивнул задумчивый, богатырского телосложения, дядька по фамилии Угодников.
– Тебе заплатят, – заржали строители и запели, специально фальшиво, – Николай Угодников до святых угоден!
– А, ну! – шутливо замахнулся