I
Время клонилось к одиннадцати вечера, и молодой бизнесмен, утомленный сегодняшними делами, мирно подремывал на диване перед камином. На подлокотнике покоился стакан с виски, из которого он до сих пор не сделал ни одного глотка; рядом лежала книга, ни одной страницы которой он еще не прочел.
Он задремал, едва опустившись на диван, сраженный усталостью и сейчас, сквозь сон, убеждал себя встать, умыться и по-человечески лечь в постель. Сил на это не было, и убеждения на утомленное сознание не действовали.
Звонок телефона заставил его вздрогнуть и кое-как вынырнуть из сна, протягивая руку к аппарату. Трубку удалось взять только со второго раза – пальцы никак не могли нашарить искомое.
– …Да?..
– Прошу прощения, что тревожу в такой час, мистер Конте, – учтивый голос охранника, дежурившего сегодня у выхода, заставил мужчину заморгать, изо всех сил прогоняя сон, – К вам пришел человек, и я не могу взять на себя смелость пропустить его, если вы не скажете…
Мистер Конте широко зевнул, и махнул рукой.
– Что за человек?
– Он не назвался, – охранник немного понизил голос, – Он… довольно серьезен, где-то даже мрачен. Темноволос, темноглаз, небрит – носит шотландскую бородку. Одет в длинное черное пальто…
Мужчина едва не выронил трубку. Последней детали ему вполне хватало, чтобы опознать неожиданного гостя.
– Пусть поднимается, – охрипшим голосом бросил он и, сбросив вызов, поторопился надавить на одну-единственную кнопку, вызывая того, кому звонил чаще всего.
В квартире снизу послышался звонок, чей звук очень хорошо доносился до живущего наверху бизнесмена – квартиры были соединены лестницей и, по большому счету, чтобы поговорить с соседом, а по совместительству лучшим другом, ему требовалось только свеситься через перила и позвать. Но мистер Конте любил условности.
– Что случилось, Ник? – знакомый молодой голос зазвенел в трубке, и Доминик Конте почувствовал, что сон окончательно покидает его сознание. Он тяжело вздохнул и, закрыв глаза, потер переносицу.
– Ко мне посетитель пришел. Темноволосый, небритый и в длинном черном пальто.
Собеседник приглушенно охнул, попытался что-то сказать, но слов не нашел и только выдохнул:
– Иду!
В ухо понеслись короткие гудки, и Доминик медленно опустил трубку на рычаг. После чего, еще раз вздохнув, заставил себя подняться и, морально готовясь к самому худшему (хотя и не предполагая, какую форму оно примет на сей раз), направился к входной двери.
Он еще не успел подняться по трем ступеням, ведущим из гостиной в прихожую, когда по лестнице, соединяющей две квартиры, застучали знакомые шаги, и над перилами показалась кудрявая, светловолосая голова молодого человека с обеспокоенным лицом и испуганными светло-голубыми