– Да уж… – Лёха впервые видел Кристину такой. Привык, что она дитя любви, панк-принцесса, бегущая по жизни вприпрыжку.
Без обязательств, без колебаний, без поисков смысла. И вот перед ним совершенно другая Крис. Открытая и беззащитная, как устрица без раковины. Слезы блестят в уголках глаз. И еще любовь… И черными всполохами запульсировала боль, какой Лёха никогда еще не видел.
А ведь она его любит, понял Лёха, по-настоящему. Как Лёха сам никогда не любил. Ему стало неловко. Он понял, что завидует Дэну. «Черт! Почему Крис не может так любить его, Лёху? Почему никто не любил его так? Чем он хуже?»
– Обещай, что поговоришь с ним!
Лёха смотрел на недоеденный сэндвич и хрустел кулаками под столом. Он боялся еще раз заглянуть ей в глаза.
– Лёша, – позвала Кристина, – посмотри на меня.
Он поднял взгляд. Боже, как она хороша! Хоть потекла тушь и покраснел нос.
– Обещай, что поговоришь с ним! Это ведь и в твоих интересах тоже. Тебе… Нам надо его держаться, понимаешь?
Мобильник Кристины завибрировал и покатился по столу.
– Да? – ответила она.
Лёха прислушался, но ничего не смог разобрать.
– И я рада! – сказала Кристина, отвернулась к окну, вытирая глаза.
«Он», – понял Лёха по тону ее голоса, по тому, как она расправила спину и выгнула шею.
– Я еще на репетиции, – пауза. – Да. Конечно, – нарисовала пролитым кофе непонятную фигуру на столе. – Я, наверное, раньше тебя приду, – пауза. – Да, разогрею, – быстрый взгляд на Лёху. – И я тебя…
Айфон пискнул отбоем, Крис положила телефон на стол.
– Это он? – спросил Лёха.
Кристина улыбнулась и положила руку на сумочку.
– Мне пора, – сказала она тихо. – Поговоришь с ним?
Лёха кивнул.
– Обещаешь?
– Да.
– Теперь иди. Я сама доберусь.
Лёха залпом допил кофе, завернул сэндвич в две салфетки и сунул в карман косухи.
– Ладно, – он встал и хотел еще что-то сказать, но передумал, развернулся и пошел к выходу.
Огромный мир со всеми звездами, лунами и кометами навалился на него своей тяжестью. Так одиноко ему еще никогда не было. В машине он закурил и врубил на полную мощность радио. Из колонок пели как будто лично для него: It’s a long way to the top if you wanna rock’n’roll! Лёха завел машину, выпустил облако дыма на лобовое стекло и рванул в ночную Москву. Бензобак был полон, Москва бурлила, но он знал, что там