С того дня прошло более десяти лет, но спор о том, кто одержал победу в Каррах – лучники или катафракты, одетые в кольчуги с головы до ног и на лошадях, тоже одетых в кольчуги, – не утихал. Спор имел социальную подоплеку: лучники были крестьянами, а катафракты – аристократами.
И когда Пакор и Лабиен в начале февраля в год консульства Гнея Домиция Кальвина и Гая Асиния Поллиона повели войска в Сирию, армия парфян состояла исключительно из катафрактов. Аристократы взяли верх.
Пакор и Лабиен перешли Евфрат у города Зевгма и там разделились. Лабиен и его наемники двинулись на запад и через Аманские горы переправились в Киликию Педию, а Пакор и катафракты повернули на юг, в Сирию. Они сметали все перед собой на обоих фронтах. Но агенты Клеопатры на севере Сирии сосредоточили внимание на Пакоре, а не на Лабиене и послали известие в Александрию.
Как только Антоний услышал об этом, он уехал. Никаких теплых прощаний, никаких заверений в любви.
– Он знает? – спросила Таха.
Не стоило уточнять, Клеопатра поняла, что интересует Таху.
– Нет. У меня не было возможности. Он лишь потребовал доспехи и поторопил Деллия, – ответила она, вздохнув. – Его корабли должны плыть в порт Берит, но он не уверен в ветре и не рискнул плыть вместе с ними. Он надеется быть в Антиохии раньше флота.
– Чего не знает Антоний? – мрачно спросил Цезарион, больше всех недовольный внезапным отъездом своего героя.
– Что в секстилии у тебя появится брат или сестра.
Лицо ребенка прояснилось, он радостно запрыгал:
– Брат или сестра? Мама, мама, это же потрясающе!
– Ну, по крайней мере, это отвлечет его от мыслей об Антонии, – поделилась Ирада с Хармионой.
– А вот Клеопатру это не отвлечет, – ответила Хармиона.
Для Антония поездка в Антиохию стала