О современном лиризме. Иннокентий Анненский. Читать онлайн. Newlib. NEWLIB.NET

Автор: Иннокентий Анненский
Издательство: Паблик на Литресе
Серия:
Жанр произведения: Критика
Год издания: 1909
isbn:
Скачать книгу
птицы»[2] уже не вернут нам его нежных лирных касаний. Три люстра едва прошло с первого московского игрища,[3] а как далеко звучат они теперь, эти выкликания вновь посвященной менады!

      Мертвецы, освещенные газом…

      Алая лента на грешной невесте.[4]

      «Серебрящиеся ароматы»[5] и «олеандры на льду»[6] – о, время давно уже смягчило задор этих несообразностей. А то, что было только книжным при своем появлении, получило для нас теперь почти что обаяние пережитости,

      Пускай самая короткая из поэм

      О, закрой свои бледные ноги![7]

      навеяна стихами Малларме

      О la berceuse avec ta fille et l'innocence

      De vos pieds froids -[8]

      дымка раздражения, которая вокруг нее скопилась, заставляет думать, что в жасминовом тирсе было, пожалуй, и немного крапивы.

      Современная менада уже совсем не та, конечно, что была пятнадцать лет назад.

      Вячеслав Иванов обучил ее по-гречески. И он же указал этой, более мистической, чем страстной, гиперборейке пределы ее вакхизма.

      Бурно ринулась Менада

      Словно лань,

      Словно лань,

      С сердцем, вспугнутым из персей,

      Словно лань,

      Словно лань,

      С сердцем, бьющимся, как сокол

      Во плену,

      Во плену,

      С сердцем яростным, как солнце

      Поутру,

      Поутру,

      С сердцем жертвенным, как солнце

      Ввечеру,

      Ввечеру…[9]

      Эти победные кретики[10] четных строк, которые мало-помалу ослабевают в анапесты (во плену, поутру, ввечеру) – поистине великолепны. И «Вакханку» охотно декламируют в наши дни с подмостков.

      А кто не оценит литературной красоты и даже значительности заключительных строк новой оды с ее изумительным, ее единственным на русском языке не окончанием, а затиханием, даже более – западанием звуков и символов:

      Так и ты, встречая бога,

      Сердце, стань,

      Сердце, стань.

      У последнего порога

      Сердце, стань,

      Сердце, стань.

      Жертва, пей из чаши мирной

      Тишину,

      Тишину…

      Смесь вина с глухою смирной

      Тишину,

      Тишину…

      Вам, конечно, чудится здесь символ сознанных сил и власти над настроением. Но мне – бог знает почему – жалко той наспех обученной ритуалу и неискусной в самом экстазе менады, про которую когда-то уверяли, что она видит

      Фиолетовые руки

      На эмалевой стене.[11]

      Эти годы давно канули в вечность, и мы уже не умеем быть дерзкими. В самом вызове мы стали или равнодушны, или педантичны.

      Вот пьеса Бальмонта в одном из его последних лирических нагромождений («Птицы в воздухе», 1908 г.).

      Ты хочешь убивать? Убей.

      Но не трусливо, торопливо,

      Не в однорукости мгновенного порыва,

      Когда твой дух – слепых слепей!

      Коль хочешь убивать, убей

      Как пишут музыку – красиво.[12]

      Тут, конечно, почувствуешь прежде всего не дерзость, как таковую, по существу – дерзость. И вовсе не в том дело, что на место Моисеевой заповеди самовольно выскочило какое-то «убей». Мало что ли мы их переварили за последние годы, всех этих tue-la, tue-le, tue-les.[13]

      Но не поражает ли вас в пьесе полное отсутствие экстаза, хотя бы искусственного, подогретого, раздутого? Задора простого – и того нет, как бывало:

      Хочу одежды с тебя сорвать![14]

      Напротив, в строчках засело что-то серьезное, вяло-учебное.

      Я не смеюсь над лириком, который до сих пор умеет быть чарующим… Я хочу только сказать, что ему – этой птице в воздухе – просто надоело играть тирсом.

      Валерий Брюсов… В последнем отборе, в новой и строжайшей дистилляции своих превосходных стихотворений этот неумолимый к себе стилист оставил пьесу с рифмами толщиной в четыре и даже пять слогов:

      Холод, тело тайно сковывающий,

      Холод, душу очаровывающий

      . .

      Снег сетями расстилающимися

      Вьет над днями забывающимися,

      Над последними привязанностями,

      Над святыми недосказанностями!

      Я


<p>2</p>

«Монна Ванна» (1902) и «Синяя птица» (1909) – пьесы М. Метерлинка, в которых обозначился некоторый отход его от чистого символизма.

<p>3</p>

Три люстра едва прошло с первого московского игрища… – Имеются в виду первые выступления символистов в середине 90-х годов, особенно 1894–1895 гг., когда вышли сборники «Русские символисты» (вып. 1–3). В черновых вариантах к статье Анненский совершенно определенно связывает появление этих сборников с зарождением русского символизма и декадентства: «Боевая пора нашей поэзии кончилась и, кажется, по всей линии. Три люстра прошло, не более с выхода в свет первого декадентского сборника. „Фиолетовые руки / На эмалевой стене“» (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, № 137, л. 2) – это строки из стихотворения В. Брюсова «Тень несозданных созданий…», впервые: Рс 3, с. 12. Люстр – пятилетие.

<p>4</p>

«Мертвецы, освещенные газом…» – первые строки стихотворения В. Дарова. См.: Рс 3, с. 14. В. Даров – псевдоним В. Я. Брюсова.

<p>5</p>

Серебрящиеся ароматы – «Льются звуки, замирая…» Г. Заронина: «Ночка светит, золотится / Блеском утренней росы… Опьяняет, серебрится / Аромат твоей косы» Рс 3, с. 15). Г. Заронин – псевдоним Гиппиуса Александра Васильевича (1878–1942). А. Гиппиус – поэт-дилетант, юрист по образованию, один из ближайших друзей молодого Блока.

<p>6</p>

… олеандры на льду… – Из стихотворения В. Дарова, см. прим. 4.

<p>7</p>

Сравни обещанную немцами «Nordlicht» [северный свет (нем.)] сверхкосмика —? – Теодора Деблера толщиной в две Илиады (30 000 стихов).

О, закрой свои бледные ноги! – Однострочное стихотворение В. Брюсова, появившееся в Рс 3. с. 13.

Деблер, Теодор (1876–1934) – немецкий поэт-экспрессионист. «Nordlicht» («Северный свет») – его лирический эпос в 3-х т., впервые был издан в 1910 г., на русский язык не переводился. Анненский опирается на какое-то сообщение в печати (русской или немецкой) о скором появлении в свет этого произведения.

<p>8</p>

О la berceuse… – строки из стихотворения Малларме «Дар поэмы» («Don du роете»), переведено Анненским; этот перевод впервые был напечатан в Тп, с. 64.

<p>9</p>

Бурно ринулась Менада… – Из стихотворения Вяч. Иванова «Перед жертвой» («Скорбь нашла и смута на Менаду..»). См.: Факелы, кн. I. СПб., 1906, с. 5961. Впоследствии печаталось под заглавием «Менада». См.: Cor ardens, т. I. М., 1911, с. 7.

<p>10</p>

Кретик, или амфимакр. – в античной метрике стопа, состоящая из долгого, краткого и долгого слогов.

<p>11</p>

Фиолетовые руки / На эмалевой стене. – См. выше, прим. 3. Впоследствии это стихотворение печаталось под названием «Творчество».

<p>12</p>

Ты хочешь убивать?… – «Ты хочешь?» К. Бальмонта. – В кн.: Птицы в воздухе, Строки напевные. СПб., «Шиповник», 1908, с. 129.

<p>13</p>

Убей ее, убей его, убей их (фр.).

… tue-la, tue-le, tue-les… – Выражение «tue-la» принадлежит А. Дюма-сыну (18241895), восходит к его памфлету «Мужчина-женщина». См.: A. Dumas-fils. L'HommeFemme. Paris, 1872, p. 176. См. об этом подробнее: Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30-ти т. Д., 1976, т. 17, с. 383–384.

<p>14</p>

Хочу одежды с тебя сорвать! – «Хочу!» К. Бальмонта.