Местный хулиган Абрамашвили. Василий П. Аксенов. Читать онлайн. Newlib. NEWLIB.NET

Автор: Василий П. Аксенов
Издательство:
Серия:
Жанр произведения: Рассказы
Год издания: 1964
isbn: 978-5-699-39230-8
Скачать книгу
ов, голосами Анкары и Салоник, шарканьем подошв на цементе…

      – Георгий? Ты спишь, Георгий?

      Иногда к нему под тент приходили отдыхающие. Тогда он садился на лежаке и делал зверское лицо.

      – Уходи отсюда, ненормальная женщина! – говорил он. – Раз-два-три, чтобы я тебя не видел. Раз-два-три, нарушение режима!

      И отдыхающие уходили, унося с собой как самое нежное воспоминание его грубый юношеский голос, вид его корпуса, облитого лунным светом, как самое трепетное и романтическое воплощение дней, проведенных на юге.

      Утром его точно подбрасывала какая-то пружина, он вскакивал, длинными прыжками пересекал полосу холодной гальки, сильно бросался в воду, рассекал ее долго и стремительно, выныривал и переходил на баттерфляй, потом снова нырял и уже далеко от берега ложился на спину, глядя, как над хребтом поднимается огненный лоб солнца.

      Этот горящий, полыхающий, саднящий глаза лоб солнца, и чистое небо, и маленькая точка утреннего вертолета из Гагры – все это обещало еще один день в цепи однообразного, пышного, бездумного, утомительного счастья. А для тех, кто, зевая, выходил на балконы дома отдыха, коричневая фигура, бегущая от воды, фигура с втянутым животом и мощной грудью, с длинными летящими ногами, фигура матроса спасательной лодки Георгия Абрамашвили, была первой приметой этого дня.

      Не вытираясь – да полотенца не было и в помине – он натягивал на себя истертые джинсы тбилисского производства, повязывал на шее платок, подаренный одной немкой, всовывал ноги в сандалии и отправлялся на кухню. Там была повариха, русская женщина Шура, которая кормила Георгия.

      – Ешь, Жорик, рубай, – говорила она, смахивая слезы, и ставила перед ним полную тарелку и отдельно на блюдечке три куска сахара и двадцать пять граммов масла.

      – Шура, он пришел? – спрашивал Георгий, погружаясь в еду.

      – Пришел. Принесла его нелегкая, – кивала Шура в окно. Значит, там под окном уже сидел ее муж: она была замужем за греком, пьяницей и дурнем. Обычно грек весь день сидел под окном кухни, питался, а к вечеру пропадал и колобродил всю ночь, где – неизвестно. Шура вечно была заревана, честила своего грека, но если утром его не оказывалось под окном, она горько бедовала, то и дело застывая, подпирая скрещенными руками свои тяжелые распаренные груди.

      – Пришел, бестия! – вздыхала она. – Ох, неизвестная нация!

      – Какая нация, Шура?! – вскрикивал грек, и в окне появлялась его сияющая физиономия с оплывшими щечками. – Какая нация?

      – Сам знаешь, какая у тебя нация, – ворчала Шура, отворачиваясь от окна.

      – Моя нация – шотлан, – куражился за окном грек.

      – Ox-ox, – качалась, уперев руки в бока, Шура, глядя на него и словно издеваясь, а на самом деле не в силах сдержать любви. – Выпил, да? Выпил, да?

      – Выпил, Шура! За твое здоровье выпил!

      – Ох-ох, ишь ты, герой! Герой – штаны с дырой!

      – Дай поесть, Шура! – кричал грек и прятался на всякий случай.

      Шура ставила на подоконник тарелку.

      – Дай пятьдесят копеек, Шура! – кричал грек, хватая тарелку.

      Шура замахивалась полотенцем, и муж ее скрывался надолго. Шура тогда подсаживалась к Георгию и невидящими глазами смотрела, как он ест.

      – Сколько тебе лет, Шура? – спрашивал Георгий.

      – Сороковка подходит, Жорик, – отвечала Шура, – а сама-то я воронежская, да ты знаешь.

      – Старовата немного, Шура, – говорил он.

      – То-то оно и есть, – вздыхала повариха и вдруг как-то воспламенялась и выпрямлялась: – Знаешь, какая я была? В санитарном поезде служила! Знаешь, девочка какая была – сапожки, ножки, талья вот такая, коса вот такая… Врачи за мной бегали с высшим образованием и в чинах, стихи мне писали…

      – Шурочка! Ходы-ы сюда на закладку! – кричал шеф-повар, и она вставала.

      – Покажу тебе как-нибудь карточку, Жорик. Влюбишься.

      Георгию было жалко Шуру: второй сезон она его питала.

      Он думал о том, что, если бы он родился пораньше и там, на войне, встретил бы ту самую Шуру, лихую девчонку с санитарного поезда, он бы тогда полюбил ее, и жизнь ее сложилась бы тогда иначе.

      Качая головой и вытирая свои ранние усики, он выходил из кухни и шел к месту своей работы – к Черному морю.

      – Гоги! – кричал ему какой-нибудь пингпонгист. – Дашь пять очков форы, сделаю тебя!

      – Не смеши меня, дорогой, – отвечал Георгий. – Десять очков получишь и проиграешь.

      Он был одновременно королем пляжа и шутом; он ходил на руках и позировал перед кинокамерами, демонстрировал падения в волейболе; со всех сторон к нему неслось его имя, ответственные работники старались быть с ним по-свойски; полдня он проводил в воде и слыл Ихтиозавром, морским дьяволом, дельфином; и впрямь, ему иногда казалось, что он возник где-то на большой глубине, в темных расселинах между скал. За свою работу он получал 40 рублей в месяц плюс питание; не густо, конечно, но жизнь эта его устраивала – в плеске, в шуме, в свисте, в музыке,