Закон противоположности. Павел Николаевич Лятошинский. Читать онлайн. Newlib. NEWLIB.NET

Автор: Павел Николаевич Лятошинский
Издательство: Eksmo Digital
Серия:
Жанр произведения: Современная русская литература
Год издания: 0
isbn:
Скачать книгу
к. Скорость выбило на ходу, рычаг переключения передач остался на месте. Выжимаю сцепление, снова и снова включаю скорость – ничего не происходит. Треск, стук, глухие удары. Они расскажут о неисправности заранее, но только тем, кто их слышит. Для меня же грохот в узлах пустой звук.

      – Татра хорошая машина, – говорили месяцем раньше мужики на газовом месторождении, – надежная и простая, – наперебой убеждали они меня, брезгливо колупавшего пузыри ржавчины вдоль лобового стекла, – ты на красоту не смотри. На севере красота в надежности, живым вернулся – красота.

      Грузовик с ходу брал наледи, не вяз в перемётах, не перегревался, не стыл, казалось, нет непосильной ему задачи, но на разбитой колее аварии случаются внезапно. Догадываюсь, в чём проблема. А что толку? Ремонт на морозе, без нужных запчастей – задача непосильная.

      Опытные водители выходят на зимники колонной. Больше машин – больше шансов доехать. Опытные водители, даже звучит фальшиво, как будто можно дважды умереть.

      Поломка поврозь – верная смерть. Когда не остается топлива, они жгут свои машины, чтобы согреться. Черный дым далеко видно, и это дает надежду на спасение. Сначала сжигают запаску, затем в огонь отправляются сидения, пластиковые детали салона, колеса. Резина на морозе сгорает очень быстро. Десять – пятнадцать минут и от огромной покрышки остается проволока да горстка пепла. Что не сгорит, останется навечно в мерзлоте.

      Чужие края, чужой самосвал, здесь всё холодное и чужое. Человеку тут не место. Тут и зверя-то непонятно что держит. Не из-за денег же и пенсионных льгот здесь медведи рыщут. Неужели не нашли они себе места теплее? Ненавижу холод. От него невозможно укрыться, он повсюду, и хуже всего то, что он медленно убьет меня в кабине ржавой Татры.

      В родном Ростове стало слишком тесно. Я задолжал каждому, и меня все ненавидят, скорбеть точно не будут. Последнее, что у меня осталось – серебряный триптих в деревянной рамочке, подарок, скорее всего, бывшей жены. В центре иконы Спас Вседержитель, одной рукой он благословляет, в другой держит раскрытое Евангелие. Справа от Спасителя образ Божией Матери, слева Святитель Николай, покровитель путешествующих. Прикрепил икону над приборной панелью. Красиво получилось.

      Срок, отведенный мне, измеряется теперь не годами и днями, а литрами солярки. Что хочет человек перед смертью? Не задумывался об этом раньше, не приходилось, зато теперь знаю и могу уверенно сказать: перед смертью человек хочет хурму. Не каждый, конечно, но лично я хочу сочную, вяжущую у чашечки хурму, такую, чтоб аж скулы свело, а язык стал шершавым и сухим. Когда-то у меня было всё, а теперь нет даже хурмы.

      Смотрю на вас, святые угодники, и мне не страшно. Вас нет, как нет хурмы. На всякий случай, вдруг вы есть, хочу исповедаться. Не знаю с чего начать, никогда этого не делал. Тайная такая исповедь получается, хотя какие от вас, святых, могут быть секреты? Из всех библейских заповедей, я не нарушил только одну, и то, скорее случайно. Как бы там ни было, крови на моих руках нет. Только это и радует.

      В чем признаться? Перед кем, а главное, зачем я должен оправдываться, и какая теперь от этого польза? Жил как все, не больше, не меньше. Поздним ребенком, появился на свет, когда маме было тридцать пять лет, а отцу сорок. Моему рождению предшествовало несколько выкидышей, и никто уже не надеялся даже на чудо. Но, вопреки всему, я родился в срок, ранним утром седьмого апреля.

      Через три дня после моего рождения, отец забрал нас из роддома. Приехал с водителем на черной Волге. В тот день он увидел меня впервые. Когда маме нужно было выйти из машины, отец взял меня на руки, но ненадолго. Переступив порог только отстроенного дома, отец вернул маме младенца и на два дня пропал с друзьями в кабаках. Он постоянно так делал, всё время пропадал в бильярдных и ресторанах, обсуждая условия каких-то контрактов. Утром страдал от тяжелого похмелья и снова исчезал, иногда на несколько дней. Это часть его работы, как он сам выражался, а раз мы ни в чем не нуждаемся, то цель оправдывает средства.

      Меня воспитывали бабушка и мама. Нет ни одного воспоминания о том, как мы играем с отцом или гуляем в парке. Может, такое и было, просто, я не помню, и мне об этом никто не рассказал. Я скучал. Часами пересматривал фотоальбом. Особенно мне нравилась фотография, на которой он стоит в классическом костюме – тройке и держит перед собой медаль за победу в краевых соревнованиях гиревиков. Такой сильный и красивый, я хотел быть похожим на него.

      В две тысячи пятом году отец занялся аптечным бизнесом. На спорт времени не осталось. Появился лишний вес, одышка, лысина. Они с матерью стали часто ссориться.

      – Ладно, меня не жалеешь, – говорила она, вытирая ладонью слезы, – себя пожалей, Володю, пожалел бы. Случится с тобой что-нибудь, кому мы будем нужны?

      – Что может со мной случиться? – возражал отец, едва стоя на ногах, – ты же не понимаешь, ты совсем ничего не понимаешь в бизнесе. Сейчас такое время, теперь не на комсомольских собраниях решается судьба моего дела, а в ресторанах. А что делают в ресторанах? Правильно, едят, пьют и говорят о делах. Не понимаю твоих претензий, ты же сыта, одета, ни в чем не нуждаешься. Чего ещё нужно?

      Мать молчала. Она