Атаман Войска Донского Платов. Андрей Венков. Читать онлайн. Newlib. NEWLIB.NET

Автор: Андрей Венков
Издательство: ""Издательство ""ВЕЧЕ""
Серия: История казачества
Жанр произведения: Биографии и Мемуары
Год издания: 2014
isbn: 978-5-4444-1563-4, 978-5-4444-8186-8
Скачать книгу
давно не виделись. В прошлом году, как помер старый Ефремов, поехал молодой атаман, Степан Данилович, с ближними казаками императрице Елизавете Петровне представляться и жалованья просить[1]. Исстари ездят казаки в столицу, просят у царя сукна, пороха и хлеба, «чтобы нам, холопам твоим, живучи на твоей, государевой, службе, на Дону, голодной смертию не помереть».

      Уехал Степан Ефремов к «кроткой Елисафет»[2] и – с концами. Больше года на «Казачьем подворье» просидел. Елизавета преставилась, на престол сел Петр Федорович. За колготой начала царствования царю не до казаков было. Долетели до Черкасска слухи, что с жалованьем донцов прижимают, – а если дадут, то дадут медью. Война новая готовилась за северными морями, через это и денег не стало. А тут под боком крымчаки зашевелились…

      Потом пришли слухи странные, тревожные: молодой царь скоропостижно помер и будет в России новая царица, Екатерина Алексеевна. А еще через какое-то время примчался с верховьев Московским трактом казак и явил: атаман Степан Данилович отпущен на Дон с великой честью и возвращается с жалованьем; по обычаю, сел он с казаками в Воронеже на суда и под пушечный гром поплыл вниз по всем донским станицам, объявляя о начале нового царствования и о царской ласке: «Государыня за службу жалует нас рекою столбовою тихим Доном, со всеми запольными речками, юртами и всеми угодьями, и милостиво прислала свое царское жалованье»[3].

      С тех пор ежедневно носились гонцы с известием, где сейчас караван и когда его в Черкасске ждать. Вчера отсалютовали ему пушками Семикаракоры. Сегодня утром, слышно, у Манычи грохнуло.

      Ждал Черкасск. Казачата побросали свиней без присмотра, похватали коней отцовских и уехали к Большому острову атамана встречать.

      У ворот – толпа. Пришли люди поглядеть на атамана – давно не видели, – и на собравшуюся в кои веки всю вместе черкасскую верхушку, разодетую и разукрашенную.

      Старшины, обмотав тугие животы вышитыми поясами, стояли по станицам. Коренная «черкасня» из двух старейших станиц[4] – Мартыновы, Грековы, Кутейниковы, Луковкины и примазавшийся к ним Петро Орлов – со скромностью истинных хозяев, но достойно ждала чуть в сторонке, у торговых лавок. Незримый барьер почтительности удерживал вокруг нее на две сажени пустого пространства. Позади живой стеной сплотились Мелентьевы, Бобриковы, Пантелеевы, Закаляевы, Исаевы, Волошиновы – славные черкасские роды.

      Вечный соперник – Средняя станица – растолкав народ и слепя его шелками, посунулась вперед, прямо к Донскому раскату. Иловайские, Яновы, Леоновы, Сулины… Яновы – из греков, Иловайские – из татар… Про Турчанинова, Миллера и Сербинова и говорить нечего. И видно и слышно. Все они откуда-то. Когда пришли, никто не упомнит, но помнят, что пришли. Эти ждали атамана подчеркнуто радостно. Свой. Из Средней станицы. Наш… Подбоченились, усы подкручивали.

      Старая Павловская станица – Поздеевы, Машлыкины, Харитоновы, Сысоевы, Туроверовы… У этих деды все со Средней станицей считаются: кто древнее. Можно бы, конечно, посчитать, но все бумаги сгорели…

      С другого конца города, из-за торговых лавок пришли и встали шумною толпой прибылянские и дурновские казаки: Лютенсковы, Рубашкины, Родионовы, Мининковы, Каршины, Ханжонковы. Эти помельче.

      Скородумовские – те вообще из-за протоки[5]. Голубинцевы, Струковы, Персияновы, Кисляковы, Гордеевы…

      А дальше и вовсе – Рыковские станицы. Сброд набежавший, который ни упомнить, ни измерить. Однако тоже здесь.

      Ждет Черкасск. Глядят все вверх по Дону – вот-вот… И в этот миг кое-кто с опаской и вниз по течению – оглянулся. За изгибами реки, за обрывистыми аксайскими буграми, скрывается крепость Дмитрия Ростовского[6] и в ней – русский гарнизон. Многим от этой крепости муторно, как от сабли, занесенной над затылком. Напоминает она страшный булавинский разгром.

      Забогатевшая старшина стала тогда прибирать Дон к рукам[7]. Помнили деды страшные времена атамана Максимова. Тот Максимов «со товарищи» старожилых казаков, которые по двадцать и более лет на Дону жили, неволей на Русь высылал и в воду ради своих взяток сажал[8] и по деревьям за ноги вешал. Женский пол и девичий не миловал. Многие городки его подручные выжгли, а пожитки «на себя отбирали». Всё им земли и угодий не хватало[9]. В начале века сцепились со слободскими[10], с Изюмским полком, за солеварницы по речке Бахмуту и простых казаков подзуживали. Думали, как раньше, выехать на казачьем горбу… А их и подзуживать не надо. Полыхнуло по Дону – и нашим и вашим досталось. И Максимова убили булавинцы с общего ведома казачьего, со всех речек Войска совета. А что потом началось – про то деды и вспоминать не хотели…

      Потеряло Войско многие земли по верховьям рек и по Волге. Нагнал царь на Дон солдатни. Дворяне русские самовольством своим казаков безвинно смертным боем били и всячески ругали. А солдаты в луке по-над Доном многих казачьих свиней побили.


<p>1</p>

Царское «жалование» казакам представляло собой скорее подарки, поощрявшие Дон согласовывать свои действия с Москвой, чем «зарплату»; однако составлявшие его товары всегда были остродефицитны у казаков, поэтому «жалования» ждали с нетерпением.

<p>2</p>

«Кроткая Елисафет» – Императрица Елизавета Петровна; скончалась в 1762 г.

<p>3</p>

«Государыня за службу жалует… рекою… Доном…» – такими указами заново подтверждалось право казаков владеть завоеванным ими у кочевников Доном.

<p>4</p>

Город Черкасск – столица донского казачества до XIX в. – состоял из нескольких станиц.

<p>5</p>

Протока – отделяла островной Черкасск от «большой земли».

<p>6</p>

Крепость Дмитрия Ростовского – будущий г. Ростов-на-Дону.

<p>7</p>

Далее поминаются события восстания Афанасия Булавина против притеснений правительством и казачьей старшиной казаков и «беглых» на Дону.

<p>8</p>

Традиционная казнь у казаков – «в куль да в воду».

<p>9</p>

В это время казачья старшина, уподобляясь русскому дворянству, спешно захватывала и делила между собой лучшие земли на Дону. Шло отмежевание казачьей «аристократии» от «голытьбы».

<p>10</p>

Слободскими казаками с Украины, подселяемыми Петром I к границам земель донских казаков.